А.Б.: — Ученик должен стать совершенно безразличен к мнению других о себе, насколько это касается его собственных чувств. Если они думают и говорят о нём хорошо, он не должен входить в приподнятое настроение, а если плохо, то в депрессию. И в то же время он не должен быть безразличен к мнениям других, когда это касается людей, которые их придерживаются. Потому он не должен быть невнимательным к тому, какое он у них создаёт впечатление, ведь если он своим поведением их отталкивает, он теряет способность им помогать.

В ходе своего прогресса ученик развивает психические силы, так становясь способен сознавать, что думают о нём другие; он уже живёт в том мире, в котором он может слышать всё сказанное о нём и видеть любой критицизм в уме другого. Этой точки он достигает, когда поднялся выше всякого критицизма и не подвержен воздействию чужих мнений. Некоторые очень хотят развить ясновидение, ещё не достигнув этого этапа, но если бы они осознавали этот факт, то астральное сознание, которого они так сильно желают, потеряло бы для них свою притягательность.

Ч.Л.: — Не следует думать, что развитый человек, слышащий нелестные замечания о себе и глубоко к ним безразличный, специально собирается силами против чувства раздражения и говорит себе: "Это ужасно, но я отказываюсь обращать на это внимание, мне будет всё равно". Он, несомненно, проходил через подобный этап, но скоро достиг состояния, где ему действительно совершенно всё равно — это как чириканье птиц на деревьях или стрёкот цикад: это может досаждать, но, собственно, и всё. Он не выбирает конкретную цикаду и не прислушивается к её тону; также он и не выбирает мысли или слова конкретного человека, говорящего какую-нибудь глупость.

Все мы можем попытаться этого достичь. Мы постоянно предлагаем это людям, потому что это отношение наших Учителей, в чей "мир" мы стараемся войти. Они могут вполне справедливо подумать: "Как можно надеяться достичь отношения этих Великих?". Конечно, никто не может сделать это сразу, но нам нужно к этому стремиться и стараться приблизиться к этому настолько, насколько мы можем, и один из способов это сделать — и это метод действительно очень прост — просто не обращать ни малейшего внимания на то, что говорят о нас люди. А когда мы достигнем этого отношения, следующим нашим шагом будет подумать о плохой карме, которую создают эти люди, плохо думая или говоря о нас. Мы можем сожалеть об этом, и потому нам будет хорошо постараться, насколько это от нас зависит, не давать им больше поводов для глупых и уничижительных замечаний — ни в коей мере не потому, что они что-то для нас значат, а потому что создают плохую карму тем людям, которые ими злоупотребляют.

Прежде чем голос сможет говорить в присутствии Учителей, он должен потерять способность ранить.

А.Б.: — Ученик должен освободиться от всего такого в себе, что может сделать другому больно. На ранних этапах он должен научиться устранить из своей речи всё, что может нанести боль — не только грубый критицизм и недобрые слова, но и всякую форму речи, которая обижает другого, подразумевая оскорбление, унижение или привлекая внимание к какому-то недостатку его характера. Верно, что некоторые люди находятся в таком положении, что иногда указать другому на его недостаток или упущение является их долгом, но ошибка считать, что если они при этом наносят боль, их это положение оправдывает. Когда на недостаток указывают совершенно дружески, боль не причиняется. Когда бы наша речь ни ранила, это происходит в силу какого-то несовершенства в исполнении нами долга; пытающемуся помочь не удалось отождествиться с другим человеком, и он даёт ему совет лишь извне, и потому причиняет боль. А если бы он соединился с другим человеком и попытался бы помочь, чувствуя в то же время то же самое, что и он, он мог бы путём симпатии выяснить эмоции другого, а сознавая его симпатию, тот другой смог бы пробудить более благородную и широкую сторону своей натуры, и тогда совет не был бы обидным. Если вашим долгом является критиковать другого, и вы обнаруживаете, что это его ранит, вглядитесь в себя, чтобы найти то несовершенство, которое причинило боль. Если мы хотим перестать быть в состоянии ранить, отдельная индивидуальность должна уйти; когда мы ощущаем себя единой жизнью, для нас становится невозможным причинять кому-либо страдание — как части нас самих. А путь к достижению этой точки в эволюции — постепенно очищать свою речь, устраняя сначала самые заметные её недостатки.

Ч.Л.: — Всякий, кто хочет приблизиться к Учителю, должен уже оставить желание уязвлять своей речью других. Но тут ещё остаётся возможность ранить ненамеренно, того не сознавая, по причине недостатка чувствительности. Продвигаясь дальше и поднимая своё сознание на более высокий урвень, мы будем всё больше и больше понимать, какие вещи и как ранят других. Практиковавшие много лет медитацию заметят, что они стали более чувствительными, определённо продвинулись к единству, а потому понимают окружающих людей чуть лучше, чем не предпринимавшие таких усилий. Бывает, что мы слышим, как кто-то делает с нашей точки зрения неудачное замечание, совершенно искренне и не замечая, что в нём что-то не так и они им кого-то обидели. Мы, сделавшие наши чувства чуть более острыми мышлением, изучением и усилиями жить высшей жизнью, инстинктивно чувствуем, как тот человек воспримет это замечание. Мы можем увидеть, что оно неудачное и пожелать, чтобы оно было в какой-то другой форме.

Для Учителя невозможно сказать что-то такое, что ранило бы другого. Он может найти необходимым сделать замечание, имеющее характер укора, но ему удастся выразить его так, чтобы человека не ранило сказанное. Иногда ученик обнаруживает, что долг требует от него быть строгим, а благодаря сочувствию он поддаётся искушению избежать исполнения этого долга. Но если Высшее Я утверждает свою власть, он, если это абсолютно необходимо, будет говорить строго, но спокойно, рассудительно и без негодования.

Прежде чем душа сможет стоять в присутствии Учителей, её стопы должны быть омыты кровью сердца.

А.Б. — За этим высказыванием стоит очень долгая оккультная традиция, которая выдавалась миру многими способами. Она имеет отношение к учению о жертве, которое до сих пор в разнообразных формах присутствует в разных религиях, хотя в основном они потеряли его истинный смысл. Использованное здесь выражение связано с тем, что иногда называют жертвой крови или договором, скреплённым кровью, самые странные следы чего можно найти у племён, происходящих от очень древних рас.

Просматривая прошлые жизни, мы наткнулись на случай, который можно рассказать для иллюстрации той идеи, что стояла за жертвой крови или договором на крови. Очень давно тот, кто сейчас — Учитель Морья, был великим царём, и у него был единственный сын, сейчас — Е.П. Блаватская, которого мальчиком поручили попечению начальника стражи, которым был полковник Олкотт. Однажды, когда мальчик и начальник остались вдвоём, заговорщики, планировавшие убить наследника, ворвались и напали на него, но начальник стражи заслонил его собой и спас мальчика ценой своей жизни. Мальчик был лишь оглушён ударом, а смертельно раненый начальник упал на него. Он коснулся пальцем крови, лившейся из его раны и приложил его к ногам царя. Царь спросил: "Что я могу сделать для тебя, отдавшего жизнь за меня и моего сына?". Умирающий военачальник ответил: "Позвольте мне и вашему сыну служить вам вечно в будущих жизнях". Тогда монарх ответил: "Поскольку за меня и сына была пролита кровь, узы, соединяющие нас, никогда не разорвутся". Со временем этот царь стал Учителем, а связь между ними оставалась и созрела в связь между учителем и учеником, и она навечно останется неразрывной. Пожертвовав жизнью своего тела, начальник стражи создал узы, которые дали ему истинную жизнь, которую ученик получает от Учителя.

Я упомянула эту историю, потому что она иллюстрирует великую истину — точно в той мере, насколько мы сильны, чтобы пожертвовать тем, что для нас есть жизнь, пролить кровь жизни низшего к ногам высшего, в действительности и обретается жизнь, а не теряется. Вся эволюция молодого человечества совершается добровольной жертвой низшей жизни высшей, и когда жертва полностью принесена, оказывается, что вместо потери жизни обретается бессмертие. Внешний знак жертвы помог людям легче понять этот принцип и привлёк внимание к той основополагающей истине, что только когда низшая жизнь пожертвована высшей, она находит подлинное исполнение своей эволюции. На этой истине изначально были основаны те жертвы, которые присутствуют во многих религиях, и вот как на самом деле создаются те узы, которые называют кровными. Низшая жизнь жертвуется высшей жизни, а высшая принимает низшую и поднимает её этой связью, которая не разрывается никогда.

Ученик должен омыть свои ноги в крови сердца. Он должен совершить полное приношение всего того, что он любит и ценит, того, что кажется ему самой его жизнью, но он теряет это только чтобы обрести свою высшую жизнь. Обычно не всегда требуется действительное пролитие крови, хотя иногда это становится необходимым; это символически пролитие крови, которое актуально для ученика в данное время, потому что он чувствует утрату. Он буквально жертвует тем, что для него и составляет жизнь, и это выглядит так, как если бы он отказывался от этого полностью, без всякой возможности вернуть это в будущем. Великое испытание полноты жертвы ученика делается, чтобы выяснить, достаточно ли душа сильна, чтобы добровольно броситься в ничто, полностью отдать кровь сердца без всякой надежды на вознаграждение. Если ученик недостаточно силён, чтобы это сделать, он ещё не готов стоять в присутствии Учителя. Он если он может полностью отбросить всё, что он знает как свою жизнь, тогда свидетельство прошлого и правда закона провозглашают, что он снова обретёт жизнь — более сильную и высокую, чем та, что он отдал. Только когда принесена эта жертва, ученик оказывается в высшей жизни, стоящим в присутствии Учителей. Тогда степень его стойкости — мера его способности принести жертву, не чувствуя её.

Ч.Л.: — Смысл этого высказывания в том, что человек, желающий стоять в присутствии Учителей, должен уже пожертвовать низшее "я" высшему. Стопы души — земная личность — должны быть омыты кровью эмоций сердца, прежде чем может быть обретена высшая жизнь.

Это общий закон жизни. Маленький ребёнок получает огромное удовольствие от игры со своими игрушками, но скоро мальчик их перерастает и отбрасывает, чтобы добиться мастерства в более высоких видах игр. Когда молодой человек отправляется в колледж, ему приходится много раз отказываться от игр на свежем воздухе, которые он предпочитал, чтобы заниматься с книгами. В другой раз он отложит что-то, что ему очень нравится читать, чтобы зубрить греческие глаголы или изучать какие-то по-видимому неинтересные и не очень полезные предметы. Если он идёт на тренировки по скачкам или гребле, ему приходится жертвовать удовольствием от хороших обедов и жить в строгости и на скудной диете, пока соревнования не закончатся.

На оккультном пути многие развлечения, связанные с внешним миром, видятся пустой тратой времени. Могут быть случаи, когда расставание с ними потребует настоящих усилий, когда стремящийся отвечает на зов высшей жизни ценой определённых потерь для своей низшей природы. Тогда ему приходится отбрасывать низшее, чтобы обрести высшее, но позже притяжение низшего для него исчезнет совсем. Как только человек полностью осознаёт высшее, низшее для него просто перестаёт существовать, но во многих случаях ему бывает надо отбросить прошлое, прежде чем он действительно вступит в великолепие, радость и красоту духовной жизни.

Я знал многих, кто имея хорошие возможности, отшатывались назад именно в этой точке и терпели неудачу, потому что были не готовы отказаться от всего, что им раньше доставляло удовольствие, не получая по-видимому при этом ничего взамен. Иногда человек боится отпустить одну вещь, прежде чем он сможет взять другую, и так он крепко цепляется за низшее, хотя оно его уже не удовлетворяет, потому что он увидел проблеск высшего. Отказаться от всего, откликнувшись на зов Учителя — не знаешь, способен ли ты на это; всегда думаешь и надеешься, что можешь, но когда доходит до дела, сможешь ли сделать это полностью и охотно? Многие работали годы и годы, и удивляешься, почему они ещё не достигли, почему они не среди тех, кого Учитель может приблизить к себе? Причина всегда та же самая — их не пускает личность в какой-то форме. Это оставление всего — не такая вещь, которую можно совершать с откатыванием назад — бросить в один день и цепляться и пытаться удержать на следующий день; не делается это и с гордостью, с позой: "Я отказался от всего". Это совершенно неправильное отношение; это должно делаться с охотой, как нечто само собой разумеющееся. Человек, который собирается достичь в этом успеха, почувствует, что ему ничего не остаётся, кроме как совершить это великое отречение, когда придёт момент.

Уничтожь...*

__________
* Обычно переводят как "убей", но это kill, а kill out, как в оригинале — это искоренять, уничтожать. — Прим. пер.

А.Б. — Выражением "уничтожь..." начинаются шесть первых коротких правил. Важно не понять его неправильно. Есть два способа избавления от злых мыслей, привычек и действий или их искоренения. Давайте рассмотрим сначала мысль, потому что если мысль убрать, действия и привычки легко последуют за ней. Предположим, на ум человеку пришла злая мысль. Он обнаружит у неё склонность к повторению. Тогда первым, что он обычно бывает склонен сделать, это попытка бороться с ней путём применения против неё энергии и так силой её изгнать, как если бы он имел дело с физическим врагом. Он хочет изгнать её из ума, так что он берёт её за шкирку и вышвыривает вон.

Это не лучший способ. Он игнорирует тот действующий повсюду в природе великий закон, согласно которому действие равно противодействию и противоположно ему. Бросьте об стену мяч, и он отскочит и ударит вас — мягко, если вы бросили его мягко, но с большой силой, если вы бросили его сильно. Тот же принцип верен повсюду. Предположим, что вы с силой выбрасываете мысль из ума, и будет определённая реакция. Отдача вызовет у вас определённое чувство изнеможения, а мысль может вернуться к вам с увеличенной силой. Сила, которую вы изгнали, как мысль, приняла форму и вернулась к вам опять, и вам приходится повторять борьбу. В некоторых случаях человек может так бороться недели, месяцы и даже годы и всё же не добиваясь никакого улучшения. Тем не менее, со временем таким способом можно уничтожить злую мысль, хотя с нею вы убьёте большое количество своих собственных сил и энергии, своей силы мысли, так что результатом борьбы станет некоторая жёсткость и недостаток отзывчивости в какой-то области ментального тела.

Другой способ искоренения — заменить плохую мысль хорошей мыслью в точности противоположной природы. Сначала вы тщательно изучаете предмет и решаете, что же является противоположностью, точным антитезисом этой злой мысли. Вы спокойно формулируете в уме новую мысль, а затем, как только зловредная мысль придёт вам на ум, подменяете её противоположной хорошей. Так гордость можно заменить добротой, гнев — любовью, страх — восхищением, а низменные материальные желания — мыслями о чистоте, достоинстве, чести и тому подобными, или же вы можете поддерживать мысль преданности, создав мысленный образ Учителя как имеющий благое качество, и забыть себя, думая о нём.

Человеческий ум не может сосредоточиться на двух разных вещах сразу, так что когда вы уделяете внимание благой мысли, в результате этого зловредная будет изгнана без направления на неё какой-либо силы с вашей стороны. Таким образом, ментальная энергия не растрачивается и жизненная сила не теряется. Хорошая мысль скоро наберёт силу, и ум станет неуязвим для нападений плохой мысли и перестанет откликаться на мысли такого рода; так что практически вы искорените зло усилением противоположного добра и приданием ему сил. Это всё равно как высосать жизнь из плохой мысли, оставив от неё одну оболочку. Плохие мысли эффективнее всего уничтожаются таким лишением жизненных сил.

Так что есть два способа уничтожения: первый — по линии смерти и второй по линии роста. Первый план в основном используется теми, кто вступает на левый путь и обращается против пути божественной Воли. Второй принадлежит эволюции по согласию с божественным Планом. Мы вольны выбирать, которой из этих двух великих дорог мы последуем. Все вещи в мире находятся в эволюции, двигаясь по одному или другому из этих путей.

Те части мира, в которых Ишвара развивает свой образ, обладают некоторой свободой воли, которая состоит в их способности работать по божественной воле или вне её как отдельные индивидуумы. Те, кто работают вмести с ним, в конечном счёте проходят правый путь, но те, кто намеренно выбрали отдельное "я", готовят себя к прохождению левого пути. Говоря в общем, всё, что ведёт к изоляции, склонно направлять человека к левому, а то, что ведёт к единству — к правому. Потому их уничтожение — процесс, к которому обычно прибегают те, кто хотят власти и других вещей, которые они считают желательными в этой жизни для утверждения и удовольствия их отдельного "я", будучи полностью озабочены своим индивидуальным прогрессом и приобретениями, невзирая на благо целого. Так что они безжалостно убивают всю ту сторону своей природы, отклик на которую мог бы стать препятствием на их пути к силе и власти. Они убивают и любовь, потому что она может открыть путь боли, и гораздо легче стать безразличным, уничтожив любовь и привязанность, чем становясь всё более и более чувствительным. Люди левого пути изничтожают в себе сочувствие, сострадание и любовь, потому что находят, что эти качества ведут к грусти и мучениям, а также стоят на пути к получению власти. Потому их уничтожение — процесс, к которому обычно прибегают те, кто хотят власти и других вещей, которые они считают желательными в этой жизни для утверждения и удовольствия их отдельного "я", будучи полностью озабочены своим индивидуальным продвижением и приобретениями, невзирая на благо целого. Так что они безжалостно убивают всю ту сторону своей природы, отклик на которую мог бы стать препятствием на их пути к силе и власти. Они убивают и любовь, потому что она может открыть путь боли, и гораздо легче стать безразличным, уничтожив любовь и привязанность, чем становясь всё более и более чувствительным.

Но путь, которому учили нас — путь единства, тот путь, на котором ученик становится способен откликнуться на каждый крик боли, как, ставя особый акцент на этом, учит "Голос Безмолвия".* Ученик должен усиливать свою жизнь, а не сводить её к минимуму; он должен подчиниться закону, а не бороться с ним. И тогда закон конечно будет на его стороне. Его метод в чём-то сродни искусству борьбы, которому учат в Японии, при котором побеждают, сначала поддаваясь противнику, но в критический момент обращая его силу против него самого. Это природа йоги правого пути; о ней Шри Кришна говорит в Бхагавад-гите: "Здесь нет ни затраты сил, ни нарушения" (II.40).

__________
* См. т.II, фрагмент I, гл. 10

Ч.Л.: Многие, когда им говорят, что надо уничтожить желание, начинают предпринимать усилия, которые можно назвать энергичным наскоком. Они хотят уничтожить какое-то вредное качество, так что они очень сильно, почти яростно, настраиваются против этого качества. Одним из результатов этого бывает то, что человек расшевеливает любые силы в себе и снаружи, которые склонны действовать в противоположном направлении, толкая их к самому яростному сопротивлению, какое только возможно, следствием чего является серьёзная борьба. Если у человека достаточно решимости, в конце он выходит победителем, но во многих случаях он растрачивает большое количество своих сил, энергии и силы мысли, и остаётся очень измотанным и опустошённым.

Я могу засвидетельствовать, что метод замены работает намного лучше, потому что я пробовал оба. Это что-то вроде нравственного айкидо, где вы используете враждебную силу так, чтобы она вам помогала. Вы не столько нападаете на врага, сколько сосредоточиваетесь на противоположной добродетели. Если, например, человек склонен легко огорчаться и беспокоиться, он не должен жёстко бороться с этим, а вместо этого постоянно думать о спокойствии, мире и философии. Скоро такое мышление войдёт в привычку, и он обнаружит, что прежнее беспокойство и недостаток спокойствия уйдут без отчаянной борьбы с его стороны. Если же он окружит себя такими мыслеформами как "не раздражаться" и так далее, они всё равно будут окрашены раздражительностью и окажут на него нежелательное воздействие. Но если он поддерживает сильную мысль "быть спокойным, мирным, мягким", то запускает вибрации, подходящие для мира и гармонии и создающие их. Мы не хотим напускать один порок на другой, чтобы бороться с ним, а хотим игнорировать все эти вещи и работать над противоположной добродетелью; этим будет достигнут столь же благой эффект, но ценой гораздо меньшего беспокойства.

Мы говорим: "уничтожь желание", но не "уничтожь эмоцию".* Высшие эмоции нужно всегда поддерживать и поощрять, и чем сильнее они, тем лучше. Особенно это верно для любви и благоговения, которые нужно специально культивировать. Когда человек ощущает порыв таких эмоций, его аура расширяется: его астральное тело становится, пожалуй, раз в десять больше своего обычного размера — у простого человека, и ещё больше у человека, который действительно знает, как пользоваться своими высшими проводниками. Когда сильный порыв чувств завершится, аура сократится опять, но не точно до своего прежнего размера — после сильного растяжения она останется по крайней мере чуть большей, чем раньше. Первым следствием расширения будет разрежение астрального тела, но оно быстро втянет больше астральной материи, чтобы заполнить больший объём, так, чтобы достичь своей нормальной плотности.

Астральное тело определённо нужно, чтобы посредством его быть в состоянии сочувствовать людям, а также из-за его функции отражателя для буддхического тела. У развитого человека в астральном теле нет никаких цветов кроме тех, что отражаются с высших планов; оно отражает и демонстрирует лишь самые утончённые оттенки.**

__________
* См. также т. II, фрагмент I, гл. 10.
** См. выше, гл. 2, "Четыре предварительных утверждения".

Есть три пути, которыми Высшее Я связано с личностью.* Высший ум отражается в низшем. Буддхи, или интуиция, отражается уровнем ниже, чем ум — в астральном теле. Существует также возможность связи между атмой и физическим мозгом. Последнюю труднее всего понять; она проявляет огромную силу воли, действующую, не принимая во внимание средства, которыми должна быть достигнута цель. Это метод первого луча, к которому принадлежит А. Безант. Она обладает той самой огромной силой решимости сделать что-то, что должно быть сделано, не останавливаясь на рассмотрение применяемых методов до того, как оно сделано. Мы не знаем пределов человеческой воле. Сказано, что вера может сдвинуть горы и сбросить их в море. Не знаю, есть ли какая-нибудь конкретная цель, которой это могло бы послужить, если это возможно сделать, но я несомненно видел чудесные результаты, достигнутые волей человека, и не знаю, где пределы этой силы. Простым действием воли совершаются невероятные вещи, особенно на высших планах. Например, когда мне пришлось заняться изучением материализации, то согласно моему пути развития мне нужно было точно узнать, как именно это делается, — а это сложный процесс, требующий многих знаний о том, как свести вместе разные материалы и как можно лучше их расположить. Но я знал человека, ничего об этом не знавшего, который прямо прилагал огромную силу воли и добивался того же результата, не собирая вместе все эти сложные вещи, которые для этого необходимы, и нисколечко не зная, как это получилось. Такая воля — это одна из божественных сил, скрыто присутствующая во всех нас, но только у очень немногих она выходит на поверхность и без долгого курса тщательной тренировки производит такие результаты.

__________
* См. т. II, фрагмент III, гл. 5.

Я думаю, что для большинства людей самым лёгким из трёх путей установления связи с Высшим Я является соединение высшего и низшего ума путём перехода от конкретного мышления к абстрактному, или от анализа к синтезу. Но я видел случаи, когда человек был в состоянии достигать буддхического сознания, вовсе не вторгаясь в отношения между ментальным и причинным телами. Когда это возможно сделать, то, как я слышал от высокого авторитета, это объединение буддхического и астрального тел будет кратчайшим путём к цели, но вот способность сделать это приобретается только в результате многих страданий в прошлых жизнях. Те, для кого эта линия подходяща, силой своей благоговейной любви поднимаются в буддхический проводник и достигают там соединения ещё до того, как разовьют низший ум до уровня, на котором он хоть как-то может работать с высшим умом, и до того, как разовьют само причинное тело. Конечно, эти два тела должны быть развиты; упускать их из виду нельзя, и стремящийся будет работать над низшим умом из астрального тела, развивая его и учась тому, чему должен научиться, но благодаря своей любви и преданности. Ученик так сильно любит своего Учителя, что ради него научится всему нужному и так разовьёт любой уровень интеллекта, какой необходим. Он также воздействует на причинное тело сверху и вливает в него буддхическое представление, так заставляя выражать его в той мере, в какой оно по-своему может.

1. Искорени честолюбие.

А.Б.: — Теперь обратимся к первому правилу, а именно относящемуся к честолюбию. Неразвитого человека крепко держат притяжения чувств; он желает физической роскоши и телесных наслаждений. Он не ощущает честолюбия, которое есть желание власти, пока его ум не достигнет высокого развития и интеллектуальные способности не станут сильными. Основной тон интеллекта — это "я". Оно заставляет человека чувствовать себя отдельным, а это неизменно приводит его к желанию властвовать, потому что это желание есть самоутверждение индивидуальный души. Он чувствует себя стоящим выше всех вокруг, а это проявляется как желание к физической власти. Отсюда исходит искушение стремиться к общественной и политической власти и держаться за неё. В политической и социальной сфере честолюбие — великая движущая сила, ибо человек, который своим интеллектом приобрёл влияние на людей, выступает в качестве их лидера, а такое положение — бальзам на душу гордого и вышестоящего.

Затем человек начинает презирать внешнюю власть над телами людей, и к нему приходит осознание более тонкой формы власти, которую он теперь стремится приобрести. Он больше не хочет устанавливать законы физической властью; у него более тонкая жажда доминировать и править умами людей. Это интеллектуальная амбиция — быть властителем умов. Это не такое честолюбие, какое могло бы двигать тех, кто ещё не обладает сильно развитым интеллектом.

Ещё позже, когда он перерастёт это желание, честолюбие вновь появляется уже в ещё более утончённой форме. Когда человек вступает в духовную жизнь, он думает о духовном прогрессе как о чём-то, совершаемом им самим для себя самого — постому что это он хочет расти, постигать и продвигаться вперёд. Старое честолюбие всё ещё его держит, и оно ещё опаснее, потому что выше и тоньше. Вот почему в примечании к этому афоризму Учитель делает примечательное утверждение, что чистый деятель искусства иногда прочнее утвердился на верном пути, чем тот оккультист, который воображает, что удалил свои интересы от своего "я", но на самом деле лишь расширил пределы опыта и желания, перенеся свой интерес на вещи, касающиеся более долгого отрезка его жизни. Оккультист уже не ограничен амбициями своего нынешнего воплощения, однако его честолюбие может быть ещё не убито. Он больше не заботится о том, чтобы стать законодателем или правителем человечества, или даже авторитетным судьёй в мыслях людей, а желает подняться высоко в духовном мире. Он сознаёт, что живёт одну жизнь за другой, и его амбиции распространяются на всё протяжение этой большей жизни. Он ещё жаждет быть первым, желает выделиться — быть тем, кем не являются другие. Но это тоже надо преодолеть.

Когда обращаешься к тем, кто желают быть частью вселенской жизни, самое первое, что нужно им сказать — искорените то, что работает на отделённость. Однако не будет пользы ставить такой идеал перед человеком заурядным. Он не может сразу перескочить из мирской жизни в духовную, в которой он должен быть полностью активен, но тем не менее не будет делать ничего связанного с личным или индивидуальным "я". Если вы скажете обыкновенному мирскому человеку уничтожить честолюбие, амбицию, и он это сделает, эффект будет нежелательным, ибо он впадёт с летаргию и не будет делать ничего.

Допустим, человек уже продвинулся дальше этого и находится на пути испытания — как же ему понимать это правило о честолюбии? Мудрее всего будет применить слово "уничтожь" к низшей его форме; фактически, он должен понимать его в смысле трансмутации. Он должен избавиться от амбиций, касающихся мирских вещей, но поставить перед собой нечто высшее, на что он сможет направить свои амбиции. На этом этапе человек не избавляется от честолюбия полностью; он входит в промежуточное состояние и очень сильно продвинется, если поставит перед собой цель приобрести духовные знания и найти Учителя, а в конечном счёте и самому стать Учителем. В действительности всё это амбиции, но они помогут ему сбросить многие из оков, охватывающих его личность.

Это качество честолюбия, которое ученик должен уничтожить, имело своё применение и было полезно на более раннем этапе его эволюции. Оно служило средством сделать индивидуальность человека прочной и устойчивой. На ранних этапах он рос своей изоляцией. Тогда условиями для эволюции физического и ментального тела были борьба и конкуренция; все эти этапы борьбы и состязаний были необходимы, чтобы выстроить индивида, сделать его сильным, чтобы он мог держать свой центр. Ему нужно было иметь место, защищённое от внешней агрессии, в котором он мог бы развивать свою стойкость. Он также нуждался в таком мирском положении, какого ищет честолюбие, точно так же, как при строительстве дома нужны леса. На ранних стадиях у честолюбия есть много применений — выстроить стены и сделать их более плотными, укреплять волю и помогать человеку подниматься шаг за шагом. Человек, в котором преобладает честолюбие, искореняет также сексуальные и прочие низшие желания, потому что они мешают ему в его интеллектуальном росте и стремлению к власти; так что он подчиняет свои назшие страсти. На раннем этапе человек нуждается в честолюбии как в средстве роста.

Вы не скажете мирскому человеку: "Искорени честолюбие", потому что оно стимулирует его и раскрывает его способности. Но когда в качестве ученика человек дорастает до духовной жизни, он должен избавиться от тех стен, которые он выстроил вокруг себя на ранних этапах. Как после постройки дома леса нужно разобрать, так поздняя часть эволюции человека состоит в том, чтобы сделать стены прозрачными, чтобы через них могла проходить всякая жизнь. Потому эти правила — для учеников, а не для мирских людей.

Ч.Л.: — У неразвитого человека честолюбие проявляется как желание, скажем, приобретать богатство, чтобы удовлетворять жажду физической роскоши и телесных удовольствий. Позже, с развитием интеллекта, у человека появляются амбиции к власти. И даже когда человек превзошёл властолюбие и стремление к наградам мира сего и бескорыстно работает на благо человечества, очень часто ещё остаётся желание увидеть результаты своих трудов.

Многие люди совершенно добровольно, охотно и искренне посвящают своё время трудам на общее благо, но им нравится, когда другие об этом знают и говорят, какие они хорошие и полезные люди. Это тоже честолюбие; конечно, более лёгкое в равнении с некоторыми другими его видами, но всё же оно личное, а всё то, что личное, стоит на пути ученика. Низшее "я" должно быть исключено совершенно. Это трудно сделать, потому что корни очень глубоки, и когда их вырывают, человек остаётся истекать кровью и чувствует, будто у него вырвано сердце.

Избавившись от желания видеть результаты своей работы, мы всё же сохраняем желание признания в более высокой форме. Мы, например, желаем любви, хотим быть популярными. Нормально и хорошо быть популярными, быть окружёнными любовью товарищей, потому что само это является дополнительной силой в наших руках. Это позволяет сделать больше, чем удалось бы иначе, а также окружает приятной атмосферой, которая делает легче любую работу. Но честолюбиво желать этого — тоже такая вещь, которой мы должны избегать. Мы можем по праву быть счастливы, если на нашем пути встречается любовь; это хорошо и это благо — это хорошая карма, но если этого не происходит, мы не должны амбициозно стремиться к этому. Мы не можем цепляться к человеку и говорить: "Ты должен любить и ценить меня". Если его чувства текут в этом направлении, он нас полюбит, если нет — то нет, и хуже всего здесь притворяться.

Нам нужно подняться над всеми этими уровнями честолюбия, которые всё ещё встречаются в обычном мире. Мы должны давать, получая радость от самого даяния, будь это работа, любовь, преданность или что-то материальное. Что бы это ни было, мы должны отдавать свободно, охотно и от чистого сердца, никогда не думая о том, что получим взамен. Только это и есть настоящая любовь, а не того сорта любовь, которая всегда спрашивает — "насколько такой-то меня любит?". Настоящее отношение должно быть таким: "Что я могу сделать, чтобы излить себя к ногам того, кого я люблю? Как я могу ему послужить? Что могу сделать для него?" Это единственное чувство, достойное такого величественного названия. Всё это мы прекрасно знаем, но мы должны применить это на практике. Сделать это иногда представляется трудным, потому что есть ещё остаток низшего "я", который нужно убрать.

Думаю, что для обычного человека, и может быть, даже для того, кто приближается к Пути, пожалуй, было бы неплохо несколько уточнить это правило и сказать: "Искорени низшие виды честолюбия". Я бы не советовал тому, кто только начинает, пытаться соблюдать стандарт поведения, которого он может надеяться достичь только через многие годы усилий. Если у человека есть мирские амбиции, от него нельзя ожидать, что он сразу отбросит их все, когда ему нечем их заменить — это будет для него вряд ли возможно, и даже сомнительно, была бы такая внезапная перемена для него хороша. Он должен сначала трансмутировать свои амбиции. Пусть он, если хочет, сначала искренне пожелает знания, пожелает продвигаться в оккультизме и бескорыстии; пусть он пожелает приблизиться к Учителю и быть избранным им в качестве ученика.

У большинства из нас есть желания такого рода, но мы называем их устремлениями; изменение названия, похоже, связано с полной переменой в нашем отношении, но конечно, они всё ещё желания. Мы достигнем стадии, когда даже эти желания исчезнут, потому что мы будем абсолютно уверены, что прогресс зависит только от наших собственных усилий. Тогда мы больше не будем ничего желать. Учитель однажды сказал: "Не желай вещей; желание — это слабая воля".* Не думайте о каком-то качестве, которое вы хотите развить, "я хотел бы его иметь", но говорите "оно у меня будет", и принимайтесь за его развитие. Это единственная линия поведения для человека, потому что эти вещи полностью в его руках, и сделает он это или нет, всецело зависит от него, как он выберет.

__________
* Т. I, ч. V, гл. 1: "Освобождение, нирвана и мокша".

Первым делом это задача трансмутации. Желание духовного роста — такая вещь, что те, кто приближаются к Пути, уже не должны быть им движимы, но есть промежуточный этап, на котором оно вполне естественно. Мы, учащиеся, должны уже подойти к этапу, на котором духовный рост принимается как само собой разумеющееся, а все наши энергии сосредоточены на попытках помочь другим. Поначалу же человеку нужен личный мотив, а затем он постепенно забывает себя и продвигается ради Учителя, чтобы сделать ему приятное, и наконец он понимает, что он просто канал для великих божественных сил, и ему нужно быть хорошим каналом и не беспокоиться о результате. Единственная его забота — о том, чтобы с его стороны ничто не мешало ему быть выражением Божественного — настолько совершенным, насколько для него возможно. Он нисколько не беспокоится об этом, он не желает, чтобы его сила использовалась в том направлении или этом — он просто инструмент в руках Бога, который может использоваться там, где ему будет нужно и так, как ему будет нужно.

Конечно, этого отношения можно достичь лишь постепенно, но нам нужно поставить это перед собой как то состояние ума, к которому нужно стремиться. Мы должны начать, забывая себя и тщательно выпалывая "я". Что, если мы не делаем того прогресса, который бы должен по-нашему уже произойти благодаря многим годам размышлений и обучения, или что, если люди, которым мы помогаем, не благодарны нам за это (а обычно оно так и бывает) — это не имеет для нас значения.* Давайте забудем о себе и будем делать дело, совершенно безразличные к тому, что получим взамен. Об этом позаботится карма, а нам не нужно бояться. Великие законы вселенной не изменятся, чтобы учинить несправедливость по отношению к кому-либо из нас — в этом мы можем быть совершенно уверены. Они будут действовать, соблюдая совершенное равновесие; они сработают точно и справедливо, даже если это будет через много дней. Забудьте себя — это первый и последний совет на оккультном Пути, и другого способа нет. Как бы тяжело это ни казалось, это нужно сделать, и сделать совершенно.

__________
* См. т. I, ч. III, гл.2 "Единственно благое желание".

Теперь мы подошли к первому примечанию Учителя Иллариона, приложенному к первому правилу. Я разберу его подробно, по частям. Начинается оно вот с чего:

Честолюбие есть первое проклятие, великий соблазнитель для человека, поднимающегося выше своих собратьев. Это — простейшая форма ожидания награды.

Это довольно любопытный способ формулировки, но очевидно, что это верно. Первый соблазн, приходящий к человеку, который знает, что уже немного поднялся над остальными — думать о себе как о великом человеке, а это ведёт его к решению, что он поднимется ещё выше, чтобы ещё больше гордиться и получать от этого удовольствие.

Людей умных и сильных это постоянно уводит от высших возможностей.

Как это верно, никто не может знать, если не является ясновидящим. Те, кто уже являются учениками Учителей, полагаю, обязательно рассматривают всех встречаемых ими людей в большей или меньшей степени с точки зрения возможного их ученичества. Встречаешь человека, который в некоторых отношениях очевидно хорош, и первой мыслью о нём бывает: "Как близок он тому, чтобы стать учеником?". Для нас ведь это величайшая награда, самое ценное продвижение, какого может только добиться человек — достичь этапа, когда он уже достоин, что его возьмёт в руки один из этих великих, так что его будущая эволюция будет обеспечена. После этого достижение уже просто вопрос времени, и конечно, стойкости и многих тяжёлых трудов.

И хотя верно, что для каждого человека прогресс — просто дело времени, многим людям потребуется так много времени, что их можно рассматривать в массе и так работать с ними. Но когда человек приближается к стадии, когда за него, возможно, уже скоро возьмётся Учитель, он также становится объектом пристального интереса для учеников этого Учителя, и их желанием всегда является помочь ему дойти до той точки, когда станет возможен определённый контакт. Нужно всегда помнить, что это просто вопрос заслуг человека в этом деле, а никакого фаворитизма ни к кому не проявляют. В тот момент, когда трата энергии и времени на обучение будет того стоить, Учитель это сделает, но стоить это его времени будет лишь тогда, когда он сможет делать через этого человека больше работы, чем он сам, прилагая эту энергию иначе.

Мы встречаем множество людей, которые, казалось бы, недалеко от этой точки. Они так хороши в каком-то отношении, а некоторые подают надежды и во многих, что нам кажется, что если бы они чуть больше направили свою энергию в верном направлении, то стали бы годны для ученичества. А затем, к нашему разочарованию, из них ничего не получается и они проводят свою жизнь самым заурядным образом. Особенно я замечал это с мальчиками и девочками, находить обнадёживающие случаи среди которых всегда выпадало на мою долю. Так много есть молодых людей, которые совсем близки к той точке, где они могли бы стать хорошими кандидатами на такой прогресс, если бы направили свои энергии в верном направлении, и всё же им не удаётся воспользоваться этой возможностью. Они втягиваются в конкуренцию обычной школьной жизни и втягиваются в мир низкой мысли. Я не имею в виду что-то плохое, хотя и это иногда случается, а то, что они увлекаются водоворотом мыслей довольно мирских. Поставленная перед ними цель — это обычно какой-то материальный успех: стать великими инженерами или великими юристами, а то и продвинуться до главы какого-нибудь торгового дома.

Не только родители ожидают от них мирской карьеры; само общее направление общественного мнения тоже влияет на них в этом направлении, а избежать эффекта общественного мнения очень нелегко. Оно давит на нас всё время во всех направлениях, и потому и происходит, что эти молодые люди, которые, казалось бы, почти готовы к высшему, редко этого достигают. Вместо этого они делают очень полезную и достойную уважения карьеру, но она всё же не то высшее. Я исследовал случаи нескольких людей, которые казались мне особо многообещающими, и обнаружил, что иногда с их "я" в нескольких воплощениях случалось то же самое. На протяжении дюжины или двадцати воплощений они были почти готовы, и от того, чтобы сделать великий шаг, их отделяло вполне преодолимое расстояние, но каждый раз они от этого отвращались, и почти всегда от высших возможностей их уводило именно мирское честолюбие.*

__________
* См. т. I, ч. II, гл.3 "Правильное и неправильное".

Когда Учитель Илларион говорит, что людей большого ума и сил честолюбие постоянно уводит от их высших возможностей, думаю, что ему на ум приходили случаи, весьма подобные тем, что только что описал я, потому что те, к кому приходят высшие возможности, обязательно бывают людьми с умом и способностями, а не люди заурядные. Он не говорит, что честолюбие разрушило их жизни, но лишь, что у них есть высшие возможности, от которых оно их уводит. Конечно, вовсе не плохо мальчику желать быть великим инженером, юристом или врачом. Всё это прекрасные профессии, но есть и другие вещи, даже куда более полезные, и если бы он смог увидеть и избрать более полезное направление развития, это было бы для него определённо лучше. Мы не можем сказать, что мирской труд плох, а просто что есть и лучшая работа. Говоря о лучшей, мы не принижаем ни одну из этих профессий или их ценность для мира, а имеем в виду лишь то, что большинство хорошо образованных людей с обычными возможностями могли бы взяться за них и достичь большего или меньшего успеха, тогда как лишь те, у кого уже есть история с оккультной точки зрения, могли бы рассчитывать на успех, если бы вступили на узкий и трудный путь оккультной подготовки. Последовавшие этим путём могут сделать больше блага, даже чем человек, отличившийся в любом из упомянутых других дел, так что если ребёнок, очевидно способный на это, желает за него взяться, никто не должен стоять на его или её пути.

Однако это необходимый учитель. Результаты честолюбия обращаются в прах за месяц; подобно смерти и разлуке это в конце концов показывает человеку, что работать для себя — это работать для разочарования.

Человек, достигший того, чего так долго и искренне желал, часто позже находит, что это не совсем то, на что он надеялся. Люди, строившие планы по достижению власти и положения, обнаруживают, что эта власть в значительной мере иллюзорна, что во всех направлениях ей мешают, как было в случае лорда Биконсфилда,* которого я упоминал раньше. Возможно, что он мог бы сделать больше блага употреблением всей своей энергии на следование оккультизму и его распространение. Его труды нынче не очень читаются, но через них видны его оккультные знания, как например в замечательном рассказе "Алройд".

__________
* Т. II, фрагмент III, конец главы 2. (Премьер-министр Англии, в России больше известен под фамилией Дизраэли — прим. пер.)

Но хотя это первое правило кажется таким лёгким и простым, не проходите его быстро. Ибо эти пороки обычного человека претерпевают тонкое преобразование и вновь проявляются в сердце ученика уже в другом аспекте.

У ученика особые искушения и особые трудности. Заурядный человек гордится, например, некоторыми вещами, которые он может делать. Ученик Учителя прекрасно знает, что не должен гордиться никакими своими успехами. Фактически, зная Учителей, он и не может толком гордиться, потому что всякое чувство гордости спадает с любого человека, который действительно их знает. Он может быть способен делать много вещей, которых другие не умеют, но постоянно в силу необходимости находится в присутствии одного или многих, кто может бесконечно больше него, так что гордость, будем справедливы к ученикам Учителей, не часто у них встречается. Ученик, если он не тщательно походит к этому вопросу, обнаружит, что горд тем, что не гордится, горд своей скромностью несмотря на чудесные вещи, которые он может делать, думать и говорить. Или он может попытаться пробиться локтями на передний край сквозь тех, кто служит Учителю, в своей гордости думая, что может сделать работу лучше других и его присутствие во главе её существенно важно. Но Е.П. Блаватская в "Первых шагах в оккультизме" сказала: "Никто не может думать — я лучше или более мил Учителю, чем мои соученики — и оставаться учеником Учителя", а А. Безант однажды сказала: "Одно из первых правил для оккультиста — быть настолько незаметным, как только возможно, так, чтобы его личность привлекала насколько возможно меньшее внимание".

Те, кто изучают оккультизм, но не стали ещё учениками, легче впадают в эту ошибку гордости. Она представляет огромное затруднение для тех, кто развивает психические силы. Они обнаруживают, что могут видеть столь многое из того, что другие не могут, и им открыто так много неизвестного другим, что начинают чувствовать себя выше окружающих, и очень часто это ведёт к катастрофическим последствиям. Когда мы встречаем психистов, демонстрирующих большую гордость, думаю, мы можем взять за общее правило, что они ещё не обученные, и хотя развивают высшие способности, ещё не вошли в контакт с Учителем, поскольку отсутствие гордости как раз верный признак того, кто учит свои уроки должны